megumi_ikeda (megumi_ikeda) wrote,
megumi_ikeda
megumi_ikeda

Чуть не забыла...

... что сегодня - день рождения чудесного Юрия Коваля, "папы" моего любимого Наполеона Третьего.
Есть писатели - блестящие, знаменитые, гениальные. А есть - волшебники. Из-под пера великих писателей появляются великие книги, монументальные труды, весомые - как в прямом, так и в метафорическом смысле. Из-под пера волшебника выходит - волшебство, неуловимое, но осязаемое почти на грани доступного чувствам спектра, как легчайший синий дымок над весенними полями.
Юрий Коваль, несомненно, был из числа волшебников.
Проза Юрия Коваля - легкая, чистая и прозрачная, как родниковая вода - уж простите это затасканное сравнение, но если бы у книг был вкус, то именно родниковой водой ощущались бы его строчки.

Пролезши сквозь дыру в заборе, песцы быстро побежали в поле, но уже через десяток шагов остановились. Их напугал снег, который был под ногами. Он мешал бежать и холодил пятки.
Это был второй снег нынешней зимы. На поле был он пока неглубок, но все же доходил до брюха коротконогим песцам.
Точно так напугала бы песцов трава. Раньше им вообще не приходилось бегать по земле. Они родились в клетках и только глядели оттуда на землю — на снег и на траву.
Наполеон облизнул лапу — снег оказался сладким.
Совсем другой, не такой, как в клетке, был этот снег. Тот только сыпался и сыпался с неба, пушистыми комками собирался в ячейках железной сетки и пресным был на вкус.
На минутку выглянуло из облаков солнце. Под солнечным светом далеко по всему полю засверкал снег сероватой синевой и лежал спокойно, не шевелился.
И вдруг почудилось недопеску, что когда-то, давным-давно, точно так же стоял он среди сверкающего поля, облизывал лапы, а потом даже кувыркался, купался в снегу. Когда это было, он вспомнить не мог, но холодные искры, вспыхивающие под солнцем, вкус снега и свежий, бьющий в голову вольный его запах он помнил точно.
Наполеон лег на бок и перекувырнулся, взбивая снежную пыль. Сразу пронизал его приятный холодок, шерсть встала дыбом.В драгоценный мех набились снежинки, обмыли и подпушь, и вуаль, смыли остатки робости. Легко и весело стало недопеску, он бил по снегу хвостом, раскидывал его во все стороны, вспоминая, как делал это давным-давно.
Сто шестнадцатый кувыркаться не стал, наверно, потому, что не вспомнил ничего такого. Окунул было в снег морду — в нос набились морозные иголки. Сто шестнадцатый нервно зафыркал.

Наполеон отряхнулся, будто дворняжка, вылезающая из пруда, огляделся и, наставивши нос свой точно на север, побежал вперед, через поле, к лесу.



"Недопесок - это я" - так, кажется, говорила Белла Ахмадулина, подобно мне, ассоциируя себя с храбрым маленьким зверем, так рвавшимся на Северный полюс на своих коротких, непривычных к странствиям лапках. Однако почти про каждого из любимых героев Коваля можно сказать "Это я", увидеть в нем отражение собственных мыслей, чувств, надежд и разочарований.
"Недопесок...", несомненно, мой фаворит, но и рассказы Коваля я перечитываю регулярно, бережно пересыпаю в руках драгоценные бусинки искрящихся полупрозрачных строчек. Один из моих любимых "Нулевой класс".

Приехала к нам в деревню новая учительница. Марья Семеновна.

А у нас и старый учитель был - Алексей Степанович.

Вот новая учительница стала со старым дружить. Ходят вместе по деревне, со всеми здороваются.

Дружили так с неделю, а потом рассорились. Все ученики к Алексей Степанычу бегут, а Марья Семеновна стоит в сторонке.

К ней никто и не бежит - обидно.

Алексей Степанович говорит:

- Бегите-ко до Марьи Семеновны.

А ученики не бегут, жмутся к старому учителю. И, действительно, серьезно так жмутся, прямо к бокам его прижимаются.

- Мы ее пугаемся, - братья Моховы говорят. - Она брускику моет.

Марья Семеновна говорит:

- Ягоды надо мыть, что6 заразу смыть.

От этих слов ученики еще сильней к Алексей Степанычу жмутся.

Алексей Степанович говорит:

- Что поделаешь, Марья Семеновна, придется мне ребят дальше учить, а вы заводите себе нулевой класс.

- Как это так?

- А так. Нюра у нас в первом классе, Федюша во втором, 6ратья Моховы в третьем, а в четвертом, как известно, никого нет. Но зато в нулевом классе ученики будут.

- И много? - обрадовалась Марья Семеновна.

- Много не много, но один - вон он, на дороге в луже стоит.

А прямо посреди деревни, на дороге и вправду стоял в луже один человек. Это был Ванечка Калачев. Он месил глину резиновыми сапогами, воду запруживал. Ему не хотелось, чтоб вся вода из лужи вытекла.

... На другой день Марья Семеновна пришла в школу пораньше, разложила на столе печатные буквы, карандаши, бумагу. Ждала, ждала, а Ванечки нет. Тут она почувствовала, что запруду все-таки прорвало, и пошла на дорогу. Ванечка стоял в луже и сапогом запруду делал.

- Телега проехала, - объяснил он. - Приходится починять.

- Ладно, - сказала Марья Семеновна, - давай вместе запруду делать, а заодно и буквы учить.

И тут она своим сапогом нарисовала на глине букву "А" и говорит:

- Это, Ваня, буква "А". Рисуй теперь такую же.

...
Теплые дни скоро кончились. Задул северный ветер, лужи на дорогах замерзли.

Однажды под вечер я заметил Ванечку и Марью Семеновну. Они сидели на бревнышке на берегу реки и громко считали:

- Пять, шесть, семь, восемь...

Кажется, они считали улетающих на юг журавлей.

А журавли и вправду улетали, и темнело небо, накрывающее нулевой класс, в котором все мы, друзья, наверно, еще учимся.

http://www.libtxt.ru/chitat/koval_yuriy/42091-nulevoy_klass.html



Tags: книгофил!, хорошие книги
Subscribe

  • Вечернее

  • (no subject)

    Чем больше читаю всякого научпопа про мозги, тем больше подозреваю, что это такой орган, который, в принципе, сам себе Рим и мир. Если уж слуховые…

  • (no subject)

    В пятницу пришла с работы в раздраконенном состоянии, на волне успела состряпать курицу в кисло-сладком соусе с рисом, грушевую шарлотку, отчистить…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments