megumi_ikeda (megumi_ikeda) wrote,
megumi_ikeda
megumi_ikeda

Category:
Зашел тут как-то разговор о взрослении и взрослости. В частности, прозвучало довольно популярное мнение, что современный человек постыдно инфантилен в сравнении с нашими предками. Раньше-де в шестнадцать полком командовали, а нынешние шестнадцатилетние не всегда способны разобраться с кнопками микроволновки. И при первом приближении с этим мнением можно согласиться. Действительно, если речь идет о странах первого или даже второго мира, то накопленные ресурсы здесь позволяют человеку чуть ли не впервые в истории проживать детство двадцать лет и даже более. А некоторым, вероятно, и вовсе из него не выныривать. Это раньше к шестнадцати-восемнадцати годам человек был готов, в принципе, взять ответственность если не за полк, то хотя бы за семью, а теперь лет до тридцати не может определиться, готов ли он к серьезным отношениям, и лет до сорока - кем хочет стать, когда вырастет (и хорошо, если вообще определится когда-нибудь, а не останется в положении "подающего надежды" вплоть до седин и ходунков). Тому есть множество причин, от экономического устройства, позволяющего теперь не выгонять детей на работу вместе с родителями (напомню, мы про страны первого и второго мира, восьмилетних бангладешских девочек, просиживающих по десять-двенадцать часов в день за швейными машинками, сейчас не учитываем) до чересчур быстро меняющихся условий жизни, требующих, чтобы каждое следующее поколение находило собственную нишу, а не обрабатывало доставшийся от отцов надел дедовским способом. Мы действительно не сталкиваемся теперь так часто, как наши прадеды, со смертью, войнами, стихийными бедствиями, нам достаточно редко приходится обеспечивать свое выживание в прямом смысле этого слова. И с этой точки зрения мы, конечно, можем считаться более беспечными, инфантильными, в меньшей степени знакомыми с реальными точками отсчета.
Но на проблему взрослости/инфантильности можно посмотреть и с другой стороны. Одним из ключевых параметров взрослости принято считать способность делать собственный, самостоятельный выбор и нести за него ответственность. И вот с этой позиции "не все так однозначно". Какие проблемы выбора могли стоять перед крестьянским сыном двести-триста лет назад? По большей части его жизнь, его род деятельности, место жительства и круг общения определялись еще до его рождения. Сейчас одним из высших проявлений индивидуального выбора становится выбор супруга или супруги, но за человека трехсотлетней давности это чаще всего делали родители. Если папа и мама были достаточно добры и заботливы, они, конечно, интересовались мнением чада, прежде чем поставить его пред аналоем, но в любом случае брачный партнер был из той же среды, примерно того же общественного статуса, имущественного и культурного уровня. Исключения встречались, но крайне редко. Далее, как правило, человек всю жизнь проживал в достаточно статичном окружении, будь то сельская община, городской посад или дворянское гнездо. Люди из этого окружения в значительной степени определяли его собственные поступки. Невозможно жить в общине и не принимать ее правила.Сложившиеся обычаи - гласные и негласные - определяли, чему ты будешь учиться, чем ты будешь зарабатывать на жизнь, с кем ты будешь дружить, даже как будешь развлекаться и что можешь надеть. Чтобы быть "хорошим", достаточно было просто следовать по протоптанной до тебя тропинке. Нет, разумеется, человек остается человеком, и никакие самые четкие рамки не могли удержать прям всех и вся. Всегда были те, кто шел наперекор. Всегда были уходившие на новые земли, вступавшие в брак "убегом", вешавшиеся, наконец, от невозможности примирить собственное "я" с навязанными окружением правилами. Но абсолютное большинство, скажем грубо, не парилось. Даже после разрушения традиционных общин и общностей инерция была достаточно сильна, чтобы даже в городских квартирах люди продолжали какое-то время жить по старым правилам. У Элизабет Гилберт в "Законном браке" есть эпизод, когда она беседует с пожилой женщиной из вьетнамской народности хмонг о любви и супружестве, и эта беседа, на мой взгляд, неплохо иллюстрирует традиционный подход к жизни, какой исповедовали наши предки (вьетнамская деревня в некоторых моментах не шибко отличается от русской):


...Бабуле пришлось попросить внучку повторить вопрос несколько раз, чтобы убедиться, что она расслышала верно: хороший ли у нее муж? После чего она в недоумении взглянула на меня, как будто ее спросили: вот эти камни, из которых состоят горы, где вы живете, – это хорошие камни?

Она не смогла придумать лучшего ответа, чем такой: муж у нее ни хороший, ни плохой. Он просто муж, и всё. Такой, как все мужья. Когда она говорила о нем, казалось, слово «муж» для нее означает профессию или даже биологический вид, а не отдельного сильно обожаемого или ненавистного ей человека. Роль «мужа» была довольно простой и включала ряд обязательств, которые ее мужчина, видимо, выполнял удовлетворительно на протяжении всей совместной жизни. У других женщин – то же самое, добавила она, – разве что совсем не повезло и достался настоящий пень. Бабуля дошла до того, что заявила: неважно, по сути, за кого выходить замуж. За редкими исключениями все мужчины более-менее одинаковые.
...Я родилась в конце двадцатого века, в средней американской семье. Как и бесчисленные миллионы других людей в современном мире, рожденных в схожих обстоятельствах, меня воспитывали с верой в то, что я особенная. Мои родители (они не были хиппи или радикалами и голосовали за Рейгана дважды, между прочим) попросту верили в то, что у их детей есть таланты и мечты, которые отличают их от других детей. Мою индивидуальность всегда ценили и отличали от индивидуальности моей сестры, друзей и всех остальных. Хотя я ни в коем случаем не была избалованной, родители верили, что мое счастье имеет значение и я должна найти такой путь в жизни, который поддерживал бы и отражал мой личный поиск счастья.

Тут надо добавить, что все мои друзья и родные воспитывались примерно в таком же ключе. За исключением самых консервативных семей или семей недавних иммигрантов, все мои знакомые на том или ином уровне разделяли идею культурного уважения индивидуальности. Независимо от религии и уровня доходов мы все следовали одной догме, которая появилась совсем недавно, свойственна исключительно Западу и может быть описана в двух словах: «Ты – вот что имеет значение».

Я не хочу сказать, что хмонги не считают своих детей заслуживающими особого отношения, напротив, антропологи считают, что именно они являются самыми заботливыми семьями в мире. Но совершенно очевидно, что их общество не поклоняется алтарю индивидуального выбора. Как и у большинства традиционных общин, семейную догму хмонгов можно выразить не словами «Ты – вот что имеет значение», а фразой «Твоя роль важна». В той деревне все знали, что в жизни есть обязанности; некоторые обязанности выполняют мужчины, другие – женщины, и все должны стараться изо всех сил. Если ты хорошо выполняешь свою роль, то можешь спокойно спать ночью, зная, что ты хороший муж или хорошая жена, – и не надо ждать большего от жизни или отношений.


Теперь представим, как эта жизненная философия соотносится с нынешним атомизированным обществом. В котором каждому, вот буквально каждому приходится делать тысячи выборов, которые перед предками просто-напросто никогда не стояли. Думается, не так уж трудно решить, кем ты хочешь быть, когда вырастешь, когда твой отец пахал землю, твой дед пахал землю и так далее! И даже если тебе не повезло по какой-то причине, ты сможешь, по крайней мере, утешиться тем, что играл ровно по предложенным правилам. Ныне такого утешения нет, и, в общем-то, нет ничего удивительного в том, что человек тратит на самоопределение и поиск места в жизни гораздо больше времени, чем его прадедушка. Говорит ли это о его инфантильности? Или всего лишь о том, что он вынужден решать проблемы, которые предыдущие поколения затрагивали в меньшей степени или вовсе не затрагивали?Кто-то по итогам, конечно, вовсе "зависает" в позе буриданова осла, но это совсем уж грустный вариант. Эксцесс навроде брака через побег в традиционной общине наших предков.
Tags: человековедение
Subscribe

  • Картинка выходного дня

    Ирина Иваник, «Все дома».

  • Лисистое)

    У w_postoronnim увидела чудное напоминание о самом чудесной кинематографической ксенофауне последних лет. Самое красивое в последних ЗВ -…

  • И, конечно, парадоксально...

    ...но тоже подходящее к погоде и дню. И просто прекрасное. В этом мире есть генетта, она живёт, Спит, хвостом накрывшись, как генетте удобно, Не…

  • В поисках Тувы

    «В Туву любой ценой!» — так называется книга американского литератора и продюсера Ральфа Лейтона про попытку самого автора и его друга, американского…

  • Самайновская подборка

    Из волшебного леса художницы Lily Seika Jones

  • Занимательной филологии пост

    Один третьестепенный книжный персонаж мечтал проехать на перекладных собаках из Москвы в Петербург, чтобы узнать, где же шаурма превращается в…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

  • Картинка выходного дня

    Ирина Иваник, «Все дома».

  • Лисистое)

    У w_postoronnim увидела чудное напоминание о самом чудесной кинематографической ксенофауне последних лет. Самое красивое в последних ЗВ -…

  • И, конечно, парадоксально...

    ...но тоже подходящее к погоде и дню. И просто прекрасное. В этом мире есть генетта, она живёт, Спит, хвостом накрывшись, как генетте удобно, Не…

  • В поисках Тувы

    «В Туву любой ценой!» — так называется книга американского литератора и продюсера Ральфа Лейтона про попытку самого автора и его друга, американского…

  • Самайновская подборка

    Из волшебного леса художницы Lily Seika Jones

  • Занимательной филологии пост

    Один третьестепенный книжный персонаж мечтал проехать на перекладных собаках из Москвы в Петербург, чтобы узнать, где же шаурма превращается в…