megumi_ikeda (megumi_ikeda) wrote,
megumi_ikeda
megumi_ikeda

Categories:

Ричард Фейнман как пример настоящего гедониста

Читаю сейчас "Вы, конечно, шутите, мистер Фейнман!". По-моему, эту книгу можно и нужно прописывать в качестве лекарства при весеннем авитаминозе, зимней хандре и экзистенциальной тоске. Неограниченными порциями. Вот уж пример человека, которого прямо перло от жизни. Своей кипучей энергией Фейнман вызывает ассоциации с молодым джек-рассел-терьером, воспринимающим весь этот огромный, полный загадок мир как свой персональный охотничий заказник. Судите сами, помимо теоретической физики этот человек: преподавал в различных институтах, причем прославился как блестящий оратор, на чьи лекции люди ломились; занимался исследованиями по биологии (мне особенно понравилось, как он к этому пришел - а просто пообщался с аспирантами-биологами и решил немножко поизучать и эту науку); помогал в создании атомной бомбы (из песни слова не выкинешь); рисовал картины и даже имел персональную выставку (а рисовать научился на спор); участвовал в бразильском карнавале в качестве музыканта; приручал муравьев; шлялся по барам и казино (с антропологическим интересом!); учил испанский, португальский и японский; почти профессионально взламывал сейфы.
Последнее мне особо нравится. Тем более что физик Фейнман подвизался в качестве "медвежатника" не где-нибудь, а в Лос-Аламосе, цитадели создания совсем-не-мирного-атома.

Я часто навещал Ок-Ридж, чтобы посмотреть, как обстоят дела с безопасностью работ на урановом заводе. Время было военное, все мы ужасно спешили, и как-то раз мне пришлось отправиться туда в выходные. В воскресенье мы проводили совещание в кабинете тамошнего генерала, присутствовали — сам генерал, глава или вице-президент какой-то компании, еще пара больших шишек и я. Мы собрались, чтобы обсудить отчет, хранившийся в сейфе генерала, — и тут он вдруг сообразил, что комбинации-то своего сейфа и не знает. Единственным, кто ее знал, была генеральская секретарша, так что он позвонил ей на дом, а там ему сообщили, что она уехала в горы, на пикник.
Пока все это тянулось, я спросил:
— Вы не будете возражать, если я немного поколдую над вашим сейфом?
— Ха-ха-ха — нисколько!
Я подошел к сейфу и начал возиться с ним.
Все прочие принялись обсуждать вопрос о том, где им взять машину, чтобы попытаться отыскать секретаршу, генералу становилось все больше и больше не по себе, потому что он заставлял этих важных людей ждать, оказавшись болваном, который не знает комбинации собственного сейфа. Все нервничали, злились на него и тут ЩЕЛК! — дверца сейфа открылась.


И таких штук он проворачивал массу!

Например, однажды ему потребовались копии секретных документов, лежавшие в сейфе его друга Фредерика де Гоффмана. Копии занимали девять сейфов в его офисе, и когда Фейнман туда пришел, ни самого Гоффмана, ни его секретарши на месте не было. Что в таких случаях делает обычный человек? А человек, живущий под девизом "в упор не вижу препятствий"?
Я решил подождать. И пока ждал, стал покручивать лимб на одном из сейфов. (Кстати сказать, последних двух номеров в комбинациях гоффмановских сейфов я не знал — их установили уже после войны и моего отъезда из Лос-Аламоса).
Так вот, возясь с лимбами, я вдруг вспомнил о книгах про взломщиков. И подумал: «Описанные в них приемы большого впечатления на меня никогда не производили, поэтому я ни одного из них ни разу не опробовал, интересно, однако же, посмотреть, нельзя ли вскрыть сейф Гоффмана с их помощью».
Прием первый, секретарша: она боится забыть комбинацию и потому где-то ее записывает. Я начал осматривать упомянутые в книге места. Ящик стола заперт, однако замок на нем самый обычный, из тех, что научил меня открывать Лео Лавателли — клик! Осмотрел я и края столешницы — ничего.
Затем я перебрал бумаги, лежавшие в ящике стола секретарши. И нашел листок, какой имеется у каждой из них, с аккуратно выведенными буквы греческого алфавита — чтобы она могла распознавать эти буквы в формулах, и с проставленным против каждой названием. Однако в самом верху листка было тщательно написано: pi = 3,14 159. Шесть цифр, промежду прочем — и спрашивается, зачем секретарше понадобилось числовое значение pi ? Понятно, зачем, другой причины и быть не могло.
Я направился к сейфам и попытал счастья с первым: 31–41–59. Безрезультатно. Я попробовал 59–41–31. То же самое. Ладно, 95–14–13. В прямом порядке, в обратном, вверх ногами, обращая число так и этак — ничего!
Я запер ящик стола и направился к двери, но тут снова вспомнил о той книге: Далее: попробуйте прибегнуть к психологическому методу. И я сказал себе: «Фредди де Гоффман ровно тот человек, который использовал бы для комбинации математическую константу».
И я, вернувшись к первому сейфу, попробовал 27–18–28 — ЩЕЛК! Открылся! (вторая по важности после числа pi математическая константа это основание натуральных логарифмов: е = 2,71 828…). Сейфов было девять, первый я уже открыл, однако нужного мне документа в нем не оказалось — документы были разложены в алфавитном порядке, по фамилиям авторов. Я попробовал ту же комбинацию на втором сейфе: 27–18–28 — ЩЕЛК! Комбинация оказалась той же самой. Я подумал: «Прелесть что такое! Я получил доступ к секретам атомной бомбы, однако, на случай, если мне когда-нибудь придется рассказывать эту историю, надо бы проверить, не одинаковы ли комбинации на всех сейфах!». Некоторые из них стояли в смежной комнате, я испытал 27–18–28 на одном — и этот тоже открылся. Итак, у меня имелось три вскрытых сейфа и все с одной комбинацией.
Я сказал себе: «Вот теперь я мог бы написать книгу о взломе сейфов, которая побила бы все остальные, потому что в начале ее я рассказал бы, как вскрыл сейфы содержавшие ценности куда большие тех, какие когда-либо видел любой взломщик, — они не ценнее жизни, конечно, но мехам и слиткам золота до них далеко. Я превзошел всех, я вскрыл сейфы, в которых хранились все до единого секреты атомной бомбы: графики производства плутония, процедуры очистки, сколько материала требуется, как работает бомба, как генерируются нейтроны, какова конструкция бомбы и ее размеры — полная информация, которую в Лос-Аламосе называли вся эта чертовня !».
Я вернулся ко второму сейфу, вынул нужный мне документ. Затем отыскал красный карандаш, взял со стола лист желтой бумаги и написал на нем: «Я позаимствовал документ № LA4312 — медвежатник Фейнман». И, положив эту записку поверх лежавших в сейфе документов, закрыл его.
Затем вернулся к первому сейфу и написал другую записку: «Этот взломать было не труднее, чем тот — Умный Малый» — и закрыл сейф.
И, зайдя в смежный кабинет, положил в третий сейф еще одну записку: «Когда комбинации одинаковы, взломать один не труднее, чем любой другой — Тот Же Самый». После чего я вернулся к себе и уселся за отчет.
В тот вечер я заглянул, чтобы поужинать, в кафетерий и повстречал там Фредди де Гоффмана. Он сказал, что собирается вернуться в свой кабинет, поработать, и я, решив развлечься, пошел с ним.
Де Гоффман приступил к работе и вскоре направился в смежную комнату, чтобы открыть один из стоявших в ней сейфов (вот этого я не учел), и открыл — тот, в который я подложил третью записку. Выдвинув ящик, он увидел то, чего в этом ящике раньше не было: ярко-желтый листок со сделанной красным карандашом надписью.
Я много раз читал, что при сильном испуге лицо человека становится землистым, однако видеть этого мне прежде не доводилось. Так вот, это чистая правда. Лицо де Гоффмана приобрело сероватый, изжелта-зеленый оттенок — на него просто страшно было смотреть. Трясущейся рукой он взял листок.
— П-п-посмотри! — сказал он, весь дрожа.
Записка гласила: «Когда комбинации одинаковы, взломать один не труднее, чем любой другой — Тот Же Самый».
— Что это значит? — спросил я.
— У меня н-н-на всех сейфах од-д-динаковые к-к-комбинации! — пролепетал де Гоффман.
— Идея не из лучших.
— Т-т-теперь п-п-понимаю, — признался он, потрясенный донельзя.
Похоже, кровь де Гоффмана отлила не только от лица, но и от мозга тоже, потому что работал он с явными перебоями.
— Он подписался своим именем! Своим именем! — сказал вдруг де Гоффман.
— Что? — я-то в этой записке имени своего не поставил.
— Да, — заявил де Гоффман, — это тот же самый , который пытался проникнуть в здание «Омега»!

... Когда де Гоффман добрался до первой записки, Фейнман благоразумно бросился бежать. Должно быть, это было занятное зрелище: молодой перспективный ученый, проворно улепетывающий от своего коллеги по коридорам Лос-Аламоса. Но догнав, де Гоффман всего лишь кинулся обнимать шутника - на радостях.
Разумеется, Фейнман утверждает, что проделывал эти фокусы с исключительно благой целью - дабы указывать своим коллегам на бреши в безопасности проекта. И не то что бы он был не прав - если опираться на его воспоминания, в ядерной цитадели стояла та же обстановка одновременно аларма и разгильдяйства, какую мы почему-то считаем принадлежностью исключительно советских и российских больших проектов. Ан нет, это, видать, интернациональное. Но, конечно, поганец Фейнман может рассказывать что угодно о своих благих намерениях - между строк легко считывается, что на самом деле ему просто нравилось ставить в тупик людей. Он действительно не терпел инертности и нелюбознательности, считая это самыми главными человеческими пороками. Ну и боролся с ними изо всех сил.

Отдельно, конечно, интересно, что при такой своей витальности (а еще несколько анархическом эпикурейском характере) он согласился работать на военных. Сам он описывает этот эпизод так: в начале войны он предложил свои услуги армейским рекрутерам в качестве ученого, но его предложение не заинтересовало военных, предложивших ему пройти учебный лагерь и служить на общих основаниях. Полагая, что пользы в этом случае от него будет мизер, Фейнман отказался от этой идеи. Но потом ему довелось поработать в Филадельфии над разработкой механического компьютера для управления артиллерией. А потом его научный руководитель Боб Уилсон предложил ему принести пользу родине в качестве одного из разработчиков нового вида оружия. Фейнман утверждает, что когда он только сообразил, над чем ему предлагают трудиться, то отказался. Уилсон же сказал, что дает ему на раздумья три часа, после которых, уверен, он увидит Фейнмана на совещании по вопросам проекта. И все эти три часа Фейнман сидел и не мог перестать думать о том, что германская сторона тоже работает в направлении использования атома в военных целях. Что же будет, если они доберутся до ящика Пандоры первыми?
И конечно, спустя три часа он сидел за одним столом с другими участниками проекта.
И, кстати, не скрывает, что работал с удовольствием и азартом и испытывал чистое ликование, когда присутствовал на успешных испытаниях супероружия - ведь это означало успех их общего дела. Настолько этот подъем был силен, что мрачный настрой того самого Боба Уилсона, который привел его в проект, а теперь сказал: "Мы сделали очень страшную вещь" понимания у Фейнмана не встретил. Однако чуть позже сам Ричард сидел в кафе и, по его признанию, никак не мог прекратить высчитывать радиус поражения, если такая вот штука взорвется где-то поблизости.
И это, конечно, очень занимательный вопрос: как далеко позволено человеку или хоть целой стране заходить в самозащите и где предел ответственности ученого, который может дать своей стране великую мощь, но едва ли может с уверенностью сказать, каким образом этой самой мощью распорядятся военные?
Фейнман, конечно, однозначного ответа на него не дает. Видимо, есть вещи, до которых трудно докопаться даже профессиональному искателю истины.
Tags: ЖЗЛ, вдохновляет, книгофил!, хорошие вещи, хорошие книги
Subscribe

  • (no subject)

    Зашел тут как-то разговор о взрослении и взрослости. В частности, прозвучало довольно популярное мнение, что современный человек постыдно инфантилен…

  • (no subject)

    Тут в какой-то мимопроходящей сетевой дискуссии уцепила чье-то возмущение сценой из вильневской "Дюны" (которая в данном случае повторяет сцену из…

  • (no subject)

    Осознание того, насколько же сместились возрастные рамки всего за пару-тройку поколений, настигает внезапно за чтением фантастической книжки,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments