May 20th, 2018

archer

(no subject)

Возвращаясь сегодня из главного зала, в вагоне метро обратила внимание на одного пассажира. Вернее, сначала я засекла его поклажу - большую сумку, с которой ездят курьеры из служб доставки, источавшую аппетитный запах пиццы или чего-то столь же соблазнительного. Владелец ее был седым среднеазиатским мужчиной лет шестидесяти, как мне показалось, плохо говорившим по-русски. Вывод о последнем обстоятельстве я сделала после того, как он, внимательно рассмотрев какие-то свои бумажки, подошел к другому пассажиру - крепкому брутального вида молодому бородачу, тоже с большой курьерской сумкой, и начал расспрашивать его о том, как ему перейти на МЦК.
На следующей остановке мы все вышли, и, поворачивая к МЦК, я опять нагнала молодого курьера. Тот шел, то и дело беспокойно оглядываясь, и я вскоре сообразила, почему: спрашивавший его про МЦК пожилой мужчина где-то потерялся. В конце концов молодой развернулся от дверей станции МЦК и пошел обратно. Я обернулась - и увидела, как он вдруг энергично замахал руками - углядел таки пожилого и указывал ему направление.
Иногда довольно пустяка для того, чтобы вернуть мне веру в мироздание.


Когда едешь по МЦК, слушая Долорес О'Риордан в наушниках и глядя в дымчатое небо, расчерченное геометрическими узорами проводов и стальных опор, мир становится восхитительно просторным и гулким, как полусфера тибетской поющей чаши, и это - одно из моих лучших впечатлений от этого беспокойного города, которой так трудно и интересно любить.