February 28th, 2016

кицунэ  метла

Просто о жизни

Английский двигается ни шатко ни валко, что, в общем-то, объяснимо: у меня нет на него ни времени, ни - зачастую - сил. Но до чего ж мне нравится ходить на занятия! Приходишь - и тебе - два часа - говорят, - что ты умная, у тебя хорошая память, что ты отлично продвигаешься. Не припомню, чтобы во взрослой жизни меня еще хоть где-то когда-то перепадало два часа похвалы. Я уж, кажется, готова платить даже только за это.

* * *
Пришла на занятие, давлю на кнопку звонка. А. открывает дверь тамбура, меж ее ног ко мне протискивается йорик. В смысле, йоркширский терьер. Трогательный, стриженный до вельветовой текстуры шкурки, в фуфаечке. Прыгает, скребет лапками мои колени, всячески демонстрирует, какой он лапочка.
- Вот, - растерянно говорит А., - видно, выскочил у кого-то в тамбур. А я даже не знаю никого из соседей, тем более не знаю, чей он.
Когда пытаемся пройти в квартиру, йорик немедленно решает, что пойти в гости к А. - очень хорошая идея и просачивается вслед за нами в прихожую. А там нас уже встречает кошка А. - она вообще очень коммуникабельный зверь, встречает и провожает всех учеников, но к такому вторжению явно не готова. Коша немедленно припадает к земле и издает низкий вибрирующий мяв наподобие тревожной сирены. Шерсть вдоль хребта поднимает угрожающим ирокезом и следит, как мы ловим йорика и выдворяем за дверь, явно готовая драться насмерть, если мы не справимся.
Пса выдворяют за дверь, я прохожу в комнату, в середине урока вдруг вспоминаю, что забыла мобильник в кармане куртки, извиняюсь, выхожу.
Кошка по-прежнему сидит напротив входной двери, в позе стража, охраняющего врата города от вторжения варварских орд.

* * *
Вела тренировку у младшей группы в субботу. Я эту группу очень люблю, ребенки маленькие, трогательные и в отношении меня у них срабатывает нечто вроде того инстинкта, что велит утятам двигаться за любой уткой в поле их зрения. Во всяком случае, меня эта мелочь слушается и даже иногда любит. Попробовала им давать "настоящие приемы, как у взрослых" (конечно, не совсем как). Дети были ужасно довольны, я слышала, как они, уходя, рассказывали за дверями зала родителям, мол, а вот Мегуми нам давала то-то, а мы с Мегуми делали то-то. Мегуми довольна, и была бы еще довольнее, если бы, гоняя с гавриками мяч в конце занятия, не подвернула ступню. Блин, я знала, что рано или поздно нарвусь. Все ж в мяч надо играть в кедах, а не босиком. В щиколотке что-то угрожающе щелкнуло, я - мысленно! - произнесла длинную и непечатную оду своей косолапости, но, по счастью, вроде отделалась растяжением. Хромала потом целый день, как старый пират.

* * *
Перечитываю Хайнлайна с совершенно тинейджерским восторгом. Мое любимое - как всегда - "Луна жестко стелет" (именно в этом переводе, в других я вообще не знаю на кой ляд издавали). Люблю солдафона Хайнлайна за мощный такой заряд молодого задора, витальности и американской - в хорошем смысле - упертости.

* * *
Желтые розы, доставшиеся мне по самому любимому поводу "апростотак", совершенно неожиданно точь-в-точь совпали по оттенку с моей курткой. Шла довольная, как слон - желтая куртка, желтый букет. Жадно - как воздух хватают - впитывала взгляды прохожих, солнечные лучи, яркое и жаркое уже синее-синее небо над белым и чистым, льдисто сверкающим миром.